Высокий, очкастый, с неловкой и забавной походкой. Худощавый, хотя плечи широкие. Сила-есть-ума-не-надо. Но в том-то и дело, что есть ум.
«Она меня презирает…» - с сарказмом говорит он в моем присутствии.
Я тихо обалдеваю. Я? кого-то презираю? да что вы говорите! Я вообще добрый человек, всех люблю и т.д. А потом вспоминаю. Я же бедняге язвила, я же глядела с насмешкой, я же — да, да! - презирала. С самого начала. И из-за чего?! Из-за того, что бедняга учился в одной школе со мной. А со школой у меня не простые отношения. Но при чем тут человек из совершенно другого выпуска, который меня и не помнил?
Боялась я ужасно, что все вдруг узнают, что за роль у меня была в классе. И не могла терпеть знакомые по школе лица. Какими бы они ни были.
Но, е-мое, 10 лет прошло. И закончилось все благополучно. Более или менее. Никаких особых эксцессов и не было. Особых. Так, травля. Ерунда. Никто никого не избивал до полусмерти, как бывает сейчас, и никто никого не насиловал. Тоже ведь бывает.
Но все равно я как-то побаивалась, что меня уже будут воспринимать не так. Хуже.
А сейчас я почему-то начала понимать. Что-то сложилось в голове.
И этот парень очкастый, и его одноклассник бывший, который по обыкновению все про всех знает, наверняка про меня все знают. Про ту меня.
Не жизнь, а сплошная ложь, е-мое.
Пришла эта догадка — и стало как-то проще жить. Боязни нет, неприятного ощущения нет, скованности такой вот нет. Почему-то начинаешь понимать, что тебя — всю тебя, со всем твоим прошлым, - воспринимают-то хорошо. И что даже вот таких, как я, «объектов травли» могут даже уважать за что-то. Что-то мне в это даже не верится.
Та, прошлая я… как сказать. Та казалась себе недостойной простого человеческого общения. Просто прикосновение — и уже дрожь по телу. Не потому что неприятно, нет. Потому что как к тебе может кто-то прикасаться? «чумная» же.
Ты как в коконе. Тебя ничто не касается, ты никого не касаешься. Ты выстроила его для защиты от издевательств. Но сквозь него не проникает и другое.
А где оно было, хорошее отношение? У кого?
Подошел мальчишка лет в 12, поигрался, развлекался, как делают дети, а девочка влюбилась и два года молча страдала. Ха. Да, и такие могут кого-то любить. Маленькой детской первой любовью.
«чумная». Мне всегда казалось, что узнай все другие, ко мне будут относиться точно также. Но, блин, то были дети. Дети. Причем дети 90-х. Дети беспредела. Не было нормальных моральных установок. Не было среди них тех, кто был способен встать на защиту. Были нормальные — дети интеллигентов, которые никого не трогали, но и никого не могли защитить. Не люблю интеллигенцию.
«Она меня не любит. Презирает».
У меня будто глаза открылись на этого человека. Он меня видит. Обалдеть, видит. Никогда бы не подумала, что кого-то может трогать хоть как-то мое отношение. Что-то говорит, улыбнется. Подойдет как-то бочком, скажет что-нибудь. Не бывало еще случая, чтобы в компании не подходил ко мне/нам. То маньяком прикинется, как дите, ей-богу. За косички дергать. А я презираю.
Да и именно он разговаривал тогда с моим «объектом для наблюдений», после чего объект как-то странно на меня глядел.
Может, все все знают? Или этот очкарик рассказывает некоторым? Любопытно.
А если все все знают, то что? Изменилось у них ко мне отношение? Возможно, кстати. У кого-то. Кто-то взглянул другими глазами — я заметила изменившиеся взгляды у некоторых.
Гм. Какие-то…. любопытствующие. Глядят с интересом. Глазки блестят. Меня это в дрожь бросает — я же не знаю, что ЗНАЮТ они. Что именно из того, что я не хотела бы говорить.
А может, просто эхо прошлого?
Хи. Ну а правда, относиться некоторые стали лучше. Стали видеть перед собой человека. Личность. Какую-никакую. Правильно, а разве не личность — то девочка-серая-мышка, а тут вдруг белой вороной стала. Распушила перья, ха.
Есть вещи, о которых сложно говорить. Но которые невозможно скрыть — скрывать будешь, будет больше разговоров за спиной. А что мне остается делать? жить как ни в чем ни бывало. что тут поделаешь.
и вообще — все это ерунда. Все это прошлое. Есть настоящее, а настоящее куда интереснее и жестче. Если говорить про правду, ха.
Была белая, пушистая, никого не трогала. Выросла.